Nederlands   English  
Православный Собеседник N 17
Весна 2010 г.

ЧИТАЙТЕ В НОМЕРЕ:



От настоятеля

Христос Воскресе!

Дорогие братья и сестры!
Мы с вами вновь встречаемся на страницах нашего периодического издания.
На протяжении 3-х лет регулярно раз в квартал вашему вниманию предлагался новый выпуск «Приходского собеседника». За это время много раз и я и редакция обращались к вам – нашим читателям и прихожанам - с призывом активно участвовать в подготовке номеров приходского издания, присылая в адрес редакции материалы, написанные вами. Эти призывы иногда находили ваш отклик, часто редакции собирала и писала материал сама, но издание практически всегда выходило в срок.
В прошедшем 2009 году мы взяли небольшую передышку. Для этого были как объективные, так и субъективные причины. Не будем на них сейчас останавливаться. Просто еще раз скажу, что очень рад вновь встретиться с вами здесь.
Мы с вами расстались на печальном событии – в последнем, выпущенном перед годичным перерывом номере, было опубликовано сообщение о кончине Предстоятеля Русской Церкви Патриарха Алексия. В этом номере мы предлагаем личные воспоминания о почившем святителе. Печатаем этот материал на двух языках и надеемся, что краткие заметки помогут чуть лучше оценить труды и понять личность Патриарха Алексия.
В жизни Русской Церкви за прошедший год произошло много важных событий. Несомненно историческим является работа Поместного Собора и избрание на нем 16-го Предстоятеля Патриарха Кирилла. Многие из вас имели возможность видеть его, общаться и молиться вместе с ним, когда он в 2004 году возглавил освящение нашего храма Александра Невского.
Знаковое событие произошло и в жизни нашего прихода. В 2009 году исполнилось 50 лет освящения храма иконы Божией Матери «Скоропослушница» и 5 лет освящения храма святого благоверного великого князя Александра Невского. Надеюсь, что в следующих выпусках у нас будет возможность более подробно поговорить об этих событиях ушедшего 2009 года.
19 января 2010 года исполнилось 35 лет служения в священном сане нашего архипастыря – Архиепископа Брюссельского и Бельгийского, управляющего Гаагской и Нидерландской епархией. Свое поздравление по этому случаю направил владыке Симону Святейший Патриарх Кирилл:


Ваше Высокопреосвященство!
Сердечно поздравляю Вас с 35-летием служения в священном сане, а также с грядущим днем тезоименитства. Более двух десятилетий Вы несете послушание вдали от России, проявляя заботу о приходах Московского Патриархата в Бельгии и Нидерландах. Много сил Вы отдаете созиданию епархиальной жизни, вносите свой вклад в дело укрепления церковного единства, призываете клир и паству жизнью своей свидетельствовать о высоком христианском звании. Сегодня, как и всегда, миссия Церкви состоит в том, чтобы помогать людям идти по нелегкому пути спасения, просвещать их светом Евангельской истины, научать любви и милосердию, смирению и состраданию.
Во внимание к усердным архипастырским трудам и в связи с 35-летием служения в священном сане полагаю справедливым вручить Вам памятную панагию.
Надеюсь, что и в дальнейшем Вы с должным терпением и ответственностью будете возделывать вверенный Вам Виноградник Христов.
Молитвенно желаю Вам духовной радости, крепости сил и благодатной помощи Божией в архипастырских трудах на благо Святой Церкви.
Да хранит Вас Господь в добром здравии на многая и благая лета.
С любовью во Христе
+КИРИЛЛ, ПАТРИАРХ МОСКОВСКИЙ И ВСЕЯ РУСИ

Мы присоединяемся к поздравлениям и желаем дорогому владыке еще многие годы трудиться на благо Святой Церкви.

Пасхальное послание Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла архипастырям, пастырям, монашествующим и всем верным чадам Русской Православной Церкви
3 апреля 2010 года

Дорогие собратья архипастыри, всечестные отцы-пресвитеры, боголюбивые диаконы, благочестивые иноки и инокини, братья и сестры!
В светлый и мироспасительный праздник Воскресения Господня сердечно рад приветствовать вас вдохновенными и неизменно великими словами пасхального благовестия:
ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!
В эту светозарную ночь мы пребываем в жизнеутверждающем всеобщем ликовании, ибо событие, которое произошло много веков назад близ древнего Иерусалима, имеет прямое отношение к каждому из нас. Более того, Воскресение Христово обладает поистине вселенским значением, ибо через него Спаситель даровал возможность обрести благодатное единство с Богом каждому откликнувшемуся на Его призыв: «Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира» (Мф. 25:34).
Посему мы ныне совосклицаем вместе со Святителем Иоанном Златоустом: «Никто не рыдай о своем убожестве, ибо для всех настало Царство!» Празднуя Светлое Христово Воскресение, мы свидетельствуем о правоте этих слов, ибо каждый человек, даже самый последний грешник, искупленный Кровью Христа, имеет надежду на спасение. За наши грехи, как и за грехи всего человеческого рода, заплачено драгоценной Кровью Распятого. Чтобы воспринять плоды Искупления, нужно иметь веру и креститься (см. Мк.16:16). Большинство народа нашего крещено, но как же мало тех, кто имеет веру, способную изменить жизнь!
Перемена жизни во Христе не означает лишь перемену к лучшему. Это радикальное изменение, приводящее человека к торжеству жизни и полноте бытия (ср. Ин.10:10) как в нынешнем пребывании на земле, так и в веке грядущем.
И праздник Святой Пасхи помогает нам явственно почувствовать неразрывную связь не только с событиями двухтысячелетней давности, но и с грядущим торжеством «правды вечной» (ср. Дан. 9:24), когда «будет Бог всё во всем» (1 Кор. 15:28). Мы учимся видеть в человеческой истории осуществление замысла Творца, осознавая глубину «богатства и премудрости и ведения Божия» (см. Рим. 11:33), которыми Всещедрый Создатель ведет человечество ко спасению.
Умение взглянуть на историю в свете Воскресения Христова особенно важно в нынешнюю эпоху — эпоху преобладания новостного взгляда на мир, когда чаяния и стремления человека ограничены сиюминутными заботами, и быстротекущее время заставляет наших современников забывать о том, что «дни лукавы» (Еф. 5:16). Живя новостями, страхами и хлопотами одного дня, мы склонны забывать о самом главном — о спасении души, о Промысле Божием, благом и совершенном.
Воскресение же Христово позволяет всем нам возвыситься над суетой житейских будней, дабы увидеть подлинное величие Божественной любви, ради блага человека снисшедшей даже до Креста и смерти. Поэтому нам так важно осознавать, что своим Воскресением Господь обновляет человеческую природу, даруя укрепление внутренних сил каждому христианину в его служении Церкви, стране, обществу, семье, ближнему.
Немалые трудности выпадают на долю и простого человека, и целых народов: люди сегодня по всему миру страдают от вражды, войн, бедности, болезней, одиночества, житейской неустроенности. Мир мечется в поисках лучшей жизни, отчаявшись найти ответ на свои вопросы в людской логике, политических технологиях или экономических рецептах. Церковь и сама история свидетельствуют: жить надо по Слову Божьему. Тогда в свете Христова Воскресения нам откроется смысл происходящего, и мы обретем способность отвечать на самые опасные вызовы современности.
Пусть Воскресший Спаситель вдохнет и в наши души твердое намерение следовать Его заповедям!
Будем делиться друг с другом радостью нынешнего торжества! Согреем теплом сердец тех, кто сегодня страдает и испытывает лишения. Обратим пасхальное приветствие ко всем людям: и ближним, и дальним. Будем неленостно трудиться ради процветания стран, в которых мы живем.
Возношу горячие молитвы ко Господу о даровании нам жизни мирной и благоденственной. Да ниспошлет Он Церкви Своей помощь и силу усердно служить духовному благу окормляемых Ею народов, дабы все мы возрастали в вере, надежде и в любви.
Вновь обращаю к Вам из глубины сердца своего торжественный возглас пасхальной радости о Боге, поправшем смерть и совоскресившем с Собою все человечество:
ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!
ВОИСТИНУ ВОСКРЕСЕ ХРИСТОС!

+КИРИЛЛ, ПАТРИАРХ МОСКОВСКИЙ И ВСЕЯ РУСИ
Пасха Христова 2010 года, Москва


Home
Вопросы и ответы


Вопрос:
Недавно умерла моя родственница. Ее звали Майя. Она была крещена в Молдавии перед войной, но имени, с которым ее крестили, не помнила. Когда у нее началась тяжелая болезнь, пригласили священника. Он исповедал и причастил ее. Через два дня она скончалась. Я обратилась в три монастыря, но там отказались записать ее на сорокоуст. Что делать?
Ответ:
Отвечает иеромонах Иов (Гумеров), Сретенский монастырь, Москва:
«…теперь надо поминать ее с тем именем, которое есть. Это вполне законно: она была крещена, получила напутствие святыми тайнами, следовательно, является членом Церкви. Любой член Церкви имеет право на поминовение. Пугаться ее имени не нужно. В первые века христианства при крещении не давали имена в честь святых, а сохраняли языческие имена. Никого тогда не смущали такие имена, как Меркурий, Орест и др. Со временем эти имена вошли в святцы. Наши первые святые: равноапостольные Ольга (в крещении – Елена) и Владимир (Василий), а также страстотерпцы Борис (Роман) и Глеб (Давид) вошли в месяцеслов не с теми именами, с которыми они были крещены, а с теми, которые они носили в язычестве.
Для живых и усопших молитва в Церкви является великой помощью. Чисто формальный подход часто свидетельствует об отсутствии у нас христианской любви. Когда мы руководствуемся только формальными соображениями, то и христианство наше становится формальным.
«Человек умерший есть существо живое: “Бог несть Бог мертвых, но живых, вси бо Тому живи суть” (Лк. 20: 38). Душа его невидимо витает у тела и в местах, где любила пребывать. Ежели она умерла во грехах, то не может помочь себе избавиться от уз их и крепко нуждается в молитвах живых людей, особенно Церкви – святейшей Невесты Христовой. Итак, будем молиться за умерших искренно. Это великое благодеяние им, больше, чем благодеяние живым» (Иоанн Кронштадтский, святой. Моя жизнь во Христе. М., 2002. С. 205).

Источник: http://www.pravoslavie.ru/

 



Home
Вечная Память

К годовщине со дня смерти Святейшего Патриарха Алексия
Протоиерей Григорий Красноцветов

5 декабря 2008 года в Москве в возрасте 79 лет скончался Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II. Он всего два месяца не дожил до своего 80-летия. С его блаженной кончиной закончилась целая эпоха жизни Русской Православной Церкви. Эпоха, которая вместила в себя столько событий, что хватило бы, наверное, на несколько поколений.
Редакция ежегодника Jaarboek, издаваемого голландским православным обществом святителя Николая, обратилась ко мне с просьбой написать небольшую статью в память о почившем Первосвятителе Русской Православной Церкви. Думаю, что такое предложение было сделано мне во многом потому, что я был в Москве на отпевании и погребении почившего. Для меня же эти небольшие заметки – дань памяти архиерею, от рук которого я воспринял благодать и диаконского сана и священнического; который благословил меня, когда в 1990 году я отправлялся в долгосрочную не завершившуюся до сих пор командировку на служение в Голландию; который и в дальнейшем играл значительную роль в моей жизни и в моих церковных трудах.
Последний раз святейший Патриарх Алексий принял меня за месяц до своей кончины. Дело в том, что после избрания митрополита Алексия в 1990 году Патриархом, я практически каждый год бывал у него в резиденции в Чистом переулке, за исключением последних пяти лет. В конце октября 2008 года мне довелось быть участником Всемирной Конференции российских соотечественников, которая проходила в Москве. Планируя пребывание в столице, я оставил последний перед отлетом в Голландию день свободным. Этот день – 3 ноября канун празднования Казанской иконы Божией Матери - я решил попытаться использовать для того, чтобы попытаться получить патриаршую аудиенцию. Связавшись с референтом Патриарха, попросил благословения на встречу. Святейший довольно быстро назначил прием на 4 часа вечера 3 ноября. Бывая у него раньше, я никогда не загружал его делами, проблемами, понимая, какой груз забот и ответственности лежит на его плечах. Поэтому при встречах просто рассказывал о нашей приходской жизни, о людях, о том, как мы проводим праздники. Святейший любил вспоминать свои посещения Голландии в 60-е годы, о том, как был в Роттердаме и общался с основателем нашего прихода епископом Дионисием (Лукиным, † 1976). Любил рассказывать о своих многочисленных первосвятительских пастырских визитах в многочисленные епархии. Часто жаловался на недостаток времени, усталость. Но всегда подчеркивал, что с детских лет усвоил простую истину – никогда никому не дает Господь крест, который бы превосходил силы человека. И говорил он это таким тоном и с таким чувством, что было понятно – Патриарх знает на своем собственном опыте, что это именно так. А опыт жизненный был богатейший.
Будущий Патриарх Алексий родился 23 февраля 1929 года в столице Эстонии городе Таллине. Это очень важно знать, потому что Эстония в то время была независимым государством, и первоначальное воспитание и образование он получил, проживая в свободной стране. Его родители – благочестивые православные христиане, после революции 1917 году уехавшие из Советской страны в Эстонию. Там они являлись активными участниками православной церковной и общественно-религиозной жизни Таллина, были членами религиозного кружка Русского студенческого христианского движения (РСДХ). Здесь нелишним будет напомнить, что членами РСДХ были известнейшие церковные деятели и богословы Русского зарубежья, и среди них: протоиерей Сергий Булгаков, иеромонах Иоанн (Шаховской), Н. А. Бердяев, А. В. Карташёв, В. В. Зеньковский, Г. В. Флоровский, Б. П. Вышеславцев, С. Л. Франк. Вспоминая 20-е годы и свое участие в РСХД в Прибалтике, святитель архиепископ Сан-Францисский Иоанн (Шаховской) позднее писал, что тот незабываемый для него период был «религиозной весной русской эмиграции», ее лучшим ответом на все, что происходило в это время с Церковью в России. Церковь для русских изгнанников перестала быть чем-то внешним, напоминающим лишь прошлое. Церковь становилась смыслом и целью всего, центром бытия. Семья будущего Патриарха являла собой классический пример «малой, домашней Церкви». Семейной традицией было посещение монастырей. Именно в то время будущий Патриарх каждое лето совершал паломничества в Псково-Печерский, Пюхтицкий и Валаамский монастыри, которые также находились вне границ советского государства. Он общался с монахами, с некоторыми из них у девятилетнего мальчика завязалась настоящая переписка. Здесь можно отметить, что уже будучи епархиальным архиереем в Эстонии во времена хрущевских гонений (начало 60-х годов) епископ Алексий приложил много сил, чтобы сохранить Пюхтицкий монастырь от закрытия. А на Валаам он никак не мог заставить себя поехать, потому что не мог видеть то разорение, которому монастырь подвергся в годы коммунистического владычества. И только, когда Валаамский монастырь был возвращен Церкви и там начались восстановительные работы, уже будучи Патриархом каждый год совершал паломничество к любимым с детства местам.
В 1940 году, после того, как в Эстонию вошли советские войска, в Таллине среди местного населения и среди русских эмигрантов начались аресты и высылки в Сибирь. Такая судьба была уготована и семье Ридигеров, однако Промысл Божий сохранил их. Вот как об этом впоследствии вспоминал сам Патриарх Алексий: «Перед войной, как дамоклов меч, нам грозила высылка в Сибирь. Только случай и чудо Божие нас избавило. После прихода советских войск к нам в пригород Таллина приехали родственники по линии отца, и мы им предоставили свой дом, а сами перешли жить в сарай, там у нас была комната, где мы и жили, с нами были две собаки. Ночью за нами приехали, обыскали дом, ходили по участку, но собаки, которые обычно вели себя очень чутко, ни разу даже не гавкнули. Нас не нашли. После этого случая, до самой немецкой оккупации, мы уже в доме не жили». В годы войны Алексий сопровождал своего отца священника Михаила Ридигера, духовно окормлявшего русских людей, которых через Эстонию вывозили на работы в Германию. В лагерях в очень тяжелых условиях содержались тысячи невольников, в основном из центральных областей России. Общение с этими людьми, много пережившими и страдавшими, перенесшими на Родине гонения и оставшимися верными Православию, навсегда оставило след в душе молодого человека.
После войны, будучи иподиаконом, Алексий Ридигер помогал в восстановлении церковной жизни Александро-Невского собора в Таллине. Затем поступил в Ленинградскую семинарию. Пройдя все ступени священства, в 60-е годы стал ближайшим помощником Патриарха Алексия I, постоянным членом Священного Синода, Управляющим делами Московской Патриархии, председателем Учебного комитета. В 1986 году написал письмо тогдашнему руководителю Советского Союза М. С. Горбачеву с предложениями о перестройке государственно-церковных отношений. Тогда же был снят со всех церковных постов и назначен на Ленинградскую кафедру.
В 1988 году – в год празднования 1000-летия Крещения Руси - я заканчивал обучение в Духовной академии. Будучи в то время митрополитом Ленинградским владыка Алексий стал привлекать меня с несколькими моими сокурсниками к лекциям в школах, на предприятиях, в больницах, к участию в различных мероприятиях, конференциях. В том же году в праздник Казанской иконы Божией Матери 21 июля митрополит рукоположил меня в сан диакона и назначил штатным священником в церковь Смоленской иконы Божией Матери. Там находится часовня блаженной Ксении Петербургской, которая была только что канонизирована, и в храм, на кладбище и в часовню устремились тысячи паломников. Часто там бывал и служил митрополит Алексий, что дало мне еще одну возможность общаться с владыкой. В 1989 году на праздник Благовещения Пресвятой Богородицы митрополит Алексий рукоположил меня в сан священника. Не обошлось и без волнения. Рано утром перед службой он позвонил мне домой и сказал, что очень плохо себя чувствует, и хиротонии не будет. Но все-таки он нашел в себе силы, и служба с хиротонией состоялась! В этом тоже проявился характер владыки и его любовь к богослужению. В 1990 году после получения назначения на приход в Роттердам, я побывал на приеме у правящего архиерея, получил от него благословение и напутствие на служение за границей. Он мне – молодому священнику – долго рассказывал об особенностях и важности служения на заграничном приходе, рассказывал о том, с чем ему самому приходилось сталкиваться во время частых поездках заграницу.
В этот раз – в 2008 году - как и всегда, я привез с собой из Голландии различные сорта сыра, которые Патриарх особенно любил, и альбом с фотографиями нашего храма и приходской жизни – праздничных богослужений, детских праздников, приемов. Мне казалось очень важным показать жизнь прихода в храме, к строительству которого Патриарх оказался причастным. Дело в том, что в середине 90-х годов прошлого века, начиная труды по строительству храма, я просил у Патриарха благословение на создание Фонда строительства русского храма в Роттердаме. Святейший не просто благословил создание Фонда, но и написал специальное обращение с просьбой помочь нам в этом богоугодном деле, и в дальнейшем всегда живо интересовался, как продвигается строительство.
Принят я был в рабочем кабинете очень любезно и усажен за журнальный столик, что означало, как объяснили мне позже сотрудники Патриархии, особое расположение. Я коротко, чтобы не отнимать много времени, рассказал, как мы служим, чем занимаемся, какие у нас планы. Святейший же рассказал об Архиерейском соборе, о праздновании 1020-летия Крещения Руси, которые проходили в Москве и Киеве. Рассказал о том, как было тяжело в Киеве и из-за политической ситуации, и из-за планов раскольников, и из-за жары. Ведь многочасовые службы проходили на открытом воздухе под палящим солнцем. И такую непомерную физическую и психологическую нагрузку пришлось вынести 79-летнему старцу! После этой поездки на Украину Святейший почти целый месяц лечился. Во время разговора я все время порывался встать и попросить благословения, потому что Святейшему надо было собираться на всенощное бдение (уже несколько раз заходила монахиня и строго смотрела на меня – что, мол, задерживаешь Святейшего?!). Но было такое впечатление, что ему не хочется прекращать беседу. Когда все же нужно было отправляться на службу, он меня благословил, одарил подарками. Возложил на меня памятный крест с украшениями, выпущенный к 1020-летию Крещения Руси. Выходя из кабинета, я обернулся, и раньше всегда в этот момент Святейший еще раз благословлял издали, а в этот раз просто помахал мне рукой…как будто попрощался.
Множество исторических событий, очень часто трагических, выпало на период служения Патриарха Алексия II. Попытка переворота и распад государства в 1991 году, практически начало гражданской войны в октябре 1993 года, страшный финансовый кризис 1998 года. Все эти события сказывались и на жизни Церкви. И все это несомненно проходило через сердце Патриарха. В эти же годы приходилось бороться с нашествием различных сектантов, наводнивших страну, покупавших души людей и стадионы для своих собраний. На Украине произошел раскол, на западе Украины активизировались униаты, а на территории России - католики. Обострились отношения с Русской зарубежной церковью, которая стала открывать приходы и целые епархии на территории России, принимая туда священников, ушедших или изгнанных из Московского Патриархата в основном из-за дисциплинарных проблем. Но в эти же самые годы шло бурное строительство и восстановление храмов и монастырей, открытие семинарий, духовных училищ, воскресных школ, православных гимназий и православных детских садов. Начинается давно забытое социальное служение – священники идут в тюрьмы, больницы, воинские части. Вот немного статистики. К концу патриаршества Патриарха Алексия в Русской Церкви было более 29 тысяч приходов (в начале патриаршества - около 6 тысяч), 5 духовных академий (было 2), 3 православных университета (не было ни одного), 38 духовных семинарии (было 3), более 800 монастырей (был 21), более 11 тысяч воскресных школ (не было ни одной), 157 епархий (было 67 епархий). За неполный 2008 год им было совершено почти 100 богослужений! Эти службы – патриаршие службы – длятся не по часу-полтора, как на обычном приходе, а по три-четыре часа со всевозможными протокольными речами и поздравлениями после службы. При этом надо учесть, что речь идет о почти 80-летнем старце, последние годы страдавшем серьезным сердечным недугом. После тяжелейшей поездки на Украину на празднование 1020-летия Крещения Руси Святейшему пришлось долго лечиться и восстанавливать силы. И в такой тяжелый год – сто богослужений! В этой любви к церковным службам – я бы назвал это молитвенным стоянием – проявилось все его церковное воспитание, его церковность, его вера.
В конце ноября Святейший, заканчивая лечение в Германии, совершил литургию в храме Русской Зарубежной церкви в честь Новомучеников российских. Разве это не символично? Ведь практически его трудами за год до этого в праздник Вознесения Господня 17 мая 2007 года совершилось долгожданное воссоединение двух частей Русской Церкви. При его святительстве началась канонизация новомучеников и исповедников Российских. В последний день жизни 4 декабря в праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы он совершил литургию в храме московского Кремля (в 1997 году он впервые за почти 300 лет взошел на Патриаршее место в Успенском соборе Кремля), а днем - в Донском монастыре у мощей святителя Тихона Патриарха Московского и всея Руси, Патриарх Алексий совершил молебен, обратившись к молящимся с последней своей проповедью. В этот день отмечался день интронизации святителя Тихона, которая произошла в 1917 году. К лику святых Патриарх Тихон был причислен при Патриархе Алексии. И это тоже символично! Скончался Патриарх Алексий 5 декабря утром в своей резиденции. В этот же день только в далеком 1932 году в Москве был взорван Храм Христа Спасителя, восстановленный при Патриархе Алексии! Не бывает у Господа таких совпадений!
Получив благословение нашего правящего архиерея архиепископа Брюссельского и Бельгийского Симона, я вылетел в Москву на похороны почившего Первосвятителя. Из аэропорта приехал в храм Христа Спасителя, где заканчивалась вечерняя заупокойная панихида. Невозможно было не обратить внимания на огромную - в несколько километров - очередь людей с цветами, которые стояли вокруг собора. Очередь уходила далеко за поворот куда-то к центру Москвы. На улице - холод, дождь, ветер. А люди стояли по 5-8 часов, в надежде подойти, поклониться гробу, положить цветы. Я тоже привез с собой голландские тюльпаны и положил их к ногам почившего Предстоятеля. Постоял, помолился. На следующий день – заупокойная служба, отпевание и погребение. В заупокойном богослужении приняли участие Предстоятели Поместных Православных Церквей: Патриархи Константинопольский Варфоломей, Грузинский Илия, Румынский Даниил, Архиепископ Афинский и всей Эллады Иероним, Архиепископ Тиранский и всея Албании Анастасий, Митрополит Чешских земель и Словакии Христофор, представители других Православных Церквей, множество церковных, общественных и государственных деятелей со всего мира. Весь день шел дождь. Службу возглавил Патриарший Местоблюститель (ныне Патриарх) митрополит Кирилл. Весь гроб утопал в белых розах, которые почивший Патриарх очень любил при жизни. После отпевания гроб обнесли вокруг храма и через Москву отвезли в Богоявленский собор, где в 1990 году состоялась его патриаршая интронизация, и где теперь он обрел свое последнее пристанище. В этот день по телевидению не показывали развлекательных передач, а показывали документальные фильмы о жизни почившего Патриарха, о жизни Русской Церкви. И это – дань уважения и благодарность за все его труды. И в этом тоже – его несомненная заслуга!
После возвращения в Голландию, я сорок дней служил панихиды в нашем храме.


Вечная память и вечный покой усопшему рабу Твоему Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Алексию!

Over Patriarch Alexiy
Aartspiester Grigoriy Krasnotsvetov

Op 5 december 2008 is in Moskou op 79-jarige leeftijd de Patriarch van Moskou en geheel Rusland Alexiy II overleden. Hij was minder dan 2 maanden van zijn tachtigste verjaardag verwijderd. Met zijn overlijden eindigde een heel era in het leven van de Russisch-orthodoxe Kerk. Een periode die genoeg gebeurtenissen omvat heeft voor een aantal generaties.
De redactie van Jaarboek heeft zich tot mij gewend met het verzoek om een kort artikel over de overleden Patriarch te schrijven. Waarschijnlijk werd dit mij verzocht omdat ik aanwezig ben geweest bij de kerkelijke begrafenis van de overleden Patriarch in Moskou. Voor mij betekent het schrijven van dit artikel ook het bewijzen van een eerbetoon aan en het herinneren van de persoon door wie ik eerst tot diaken en later tot priester ben geweid, van wie ik de zegen heb gekregen om naar Nederland te komen, en die ook in latere jaren een grote rol in mijn leven en mijn dienen heeft gespeeld.
De laatste keer dat ik op audiëntie bij Patriarch Alexiy II ben geweest was een maand voor zijn overlijden. Eind oktober 2008 ben ik in Moskou geweest om deel te nemen aan de Wereldwijde Conferentie van Russische landgenoten, en op de laatste dag van mijn verblijf in Moskou had ik niets gepland. De laatste dag was 3 november, net voor het feest van Moeder Gods van Kazan. Vanaf 1990 toen Metropoliet Alexiy tot Patriarch gekozen werd, ben ik elk jaar bij hem op bezoek geweest in Tsjistiyzijstraat, met uitzondering van de laatste vijf jaar. Ik wilde dus gebruik maken van deze mogelijkheid om Patriarch Alexiy te bezoeken. Ik heb contact gezocht met de assistent van de Patriarch om een zegen te krijgen voor een bezoek. Om 4 uur ’s middags op 3 november mocht ik komen. Toen ik vroeger bij de Patriarch kwam wist ik al te goed om hem niet met mijn eigen problemen en zorgen te overladen, hij had namelijk altijd al genoeg zorgen en verantwoordelijkheid op zijn schouders. Juist daarom vertelde ik hem toen ik bij hem mocht komen gewoon over ons parochieleven, over de mensen in onze kerk en over hoe wij onze kerkelijke feesten vieren.
De Patriarch herinnerde zich graag aan zijn bezoeken naar Nederland in de jaren 60, aan hoe hij in Rotterdam is geweest en aan zijn gesprekken met Bisschop Dionysios. Hij vertelde graag over zijn bezoeken aan andere diocesen. Soms zei hij dat er niet genoeg tijd of kracht is om alles te kunnen doen, maar voegde daar altijd heel duidelijk aan toe dat hij vanaf zijn jeugd een simpele waarheid geleerd heeft: niemand krijgt van de Heer een kruis, dat hij niet kan dragen. Uit de manier, waarop hij dat zei, was duidelijk dat hij uit ervaring sprak. En de ervaring had de Patriarch wel.
De toekomstige patriarch werd geboren op 23 februari 1929 in de hoofdstad van Estland – Tallinn. Dit is een belangrijk feit, want Estland was toen een onafhankelijke staat. Zijn opvoeding en opleiding heeft hij gekregen in een nog vrij land. Zij ouders waren gelovigen orthodoxe christenen, die na de revolutie van 1917 uit de Sovjetstaat naar Estland geïmmigreerd zijn. Daar namen zijn actief deel aan het kerkelijke en maatschappelijk-religieuze leven in Tallinn. Het is zinvol om op te merken dat ze toen leden waren van de Russisch christelijk studentenkring samen met onder anderen aartspriester Sergiy Boulgakov, hieromonnik Ioann (Shakhovskoy), N. Berdyaev, A. Kartashev, V. Zenkovskiy, G. Florovskiy, et al. Toen Aartsbisschop Ioann (Shakhovskoy) later terugdacht aan zijn deelname aan de Russisch christelijk studentenkring schreef hij dat die periode "een lente van de Russische emigratie is geweest”, het beste antwoord op alles wat destijds met de Kerk in Rusland gebeurde. De Kerk voor Russische immigranten had toen een ware betekenis en was niet alleen maar iets dat hen terug aan de oude tijden deed denken. De kerk was de zin en het doel van het leven, het centrum van het bestaan. En het gezin van de toekomstige patriarch was een klassiek voorbeeld van een "kleine Kerk". Tot de tradities van zijn gezin behoorden bedelvaarten aan kloosters en heilige plaatsen: elk jaar gingen ze naar het Holenklooster van Pskov, het Piukhtizy klooster en het Valaam klooster die allen buiten de grenzen van de Sovjetstaat lagen. Hij had de mogelijkheid om met monniken te spreken en later bleef hij sommigen een tijdje schrijven. Toen bisschop Alexiy later in de Khroeschiov-tijd (begin jaren 60) aan het Tallinn diocees verbonden was, heeft hij geen moeite gespaard om het Piukhtizy klooster open te kunnen houden. En hij heeft zichzelf lange tijd niet kunnen dwingen om naar Valaam te gaan omdat hij de staat in welke het klooster verkeerde na de Sovjet periode niet kon aanzien. Pas toen het Valaam klooster aan de Kerk teruggegeven werd en daar de herstel- en verbouwingswerkzaamheden begonnen waren keerde hij terug. Als patriarch keerde hij elk jaar terug naar de bekende en geliefde plaatsen van zijn jeugd.
In 1940 toen het Russische leger Estland binnenkwam begonnen er mensen - onder anderen de Russische emigranten - gearresteerd te worden, en sommigen werden naar Siberië gestuurd. Hetzelfde had de familie Ridiger kunnen verwachten, maar met Gods hulp hebben ze dat kunnen vermijden.
Tijdens de oorlogsjaren reisde Alexiy mee met zijn vader priester Mikhail, die mensen die naar Duitsland gestuurd werden geestelijk verzorgde. In deze kampen werden in hele zware condities duizenden mensen gehouden. De meesten van hen kwamen uit de centrale regio’s van Rusland. Het communiceren met deze mensen die veel hadden gezien, veel hadden meegemaakt en doorstaan en trouw aan de Orthodoxie waren gebleven hebben een grote indruk gemaakt op de jonge Alexiy.
Na de oorlog toen Alexiy Ridiger hipodiaken was, hielp hij met het herstel van het kerkelijke leven van de Alexander Nevsky-Cathedraal in Tallinn. Daarna werd hij toegelaten tot het geestelijke seminarie in Leningrad. Hij is diaken en priester geweest en als bisschop begin jaren 60 werd hij permanent lid van de Heilige Synode en voorzitter van het Opleidingen Comité. Hij was één van de naaste helpers van Patriarch Alexiy I. In 1986 heeft hij een brief aan de toenmalige leider van de staat M. Gorbatsjev geschreven met een voorstel betreffende 'perestroika' in staats-kerkelijke betrekkingen. Op hetzelfde moment is hij al zijn functies kwijtgeraakt en werd verplaatst naar het Diocees van Leningrad.
In het jaar 1988 – het jaar van de viering van 1000 jaar Christendom in Rusland was ik mijn studie aan de Geestelijke Academie in Leningrad aan het voltooien. Toen werd ik samen met een aantal medestudenten door Metropoliet Alexiy bij lezingen op scholen, op werkplekken, in ziekenhuizen en tijdens verschillende conferenties betrokken. In hetzelfde jaar tijdens het feest van Moeder Gods van Kazan op 21 juli werd ik door Metropoliet Alexiy geweid tot diaken en geplaatst bij de kerk van de Moeder Gods van Smolensk. Bij deze kerk is een kapelletje van de heilige Xenia van Sint-Petersburg, die destijds net tot heilige gecanoniseerd was. De kerk, het kapelletje en het kerkhof waren een trekpleister voor duizenden gelovigen en pelgrims. Daar is Metropoliet Alexiy ook vaak geweest. Ook daar werd ik op het feest van de Annunciatie in 1989 door Metropoliet Alexiy tot priester geweid. De weiding is niet zonder spanning verlopen: vroeg in de ochtend op de dag van de weiding heeft de Metropoliet mij gebeld om te vertellen dat hij zich niet goed voelde en dat de weiding niet door kon gaan. Maar toch heeft hij krachten opgezocht en is gekomen om de weiding door laten gaan! Dat laat nogmaals het karakter van vladyka en zijn liefde voor het kerkelijk dienen zien. In 1990 toen ik wist dat ik naar Rotterdam zou gaan ben ik bij de regerende bisschop van het diocees geweest, en heb hem om zijn zegen gevraagd voor het dienen in het buitenland. En hij vertelde uitgebreid aan mij – een jonge priester – hoe belangrijk en bijzonder het dienen bij een buitenlandse parochie is en ook wat hij zelf heeft meegemaakt tijdens zijn regelmatige reizen naar en in het buitenland.
Deze keer, zoals ook andere keren, had ik verschillende kazen uit Nederland meegenomen, die de Patriarch lekker vond, en een album met een groot aantal foto's van onze kerk en kerkelijk leven - kinderfeesten, parochiefeesten, plechtige diensten. (In het midden van de jaren 90, toen wij net begonnen waren met de werkzaamheden voor het bouwen van de kerk, heb ik bij de Patriarch de zegen gevraagd om een stichting voor het bouwen van een Russisch-orthodoxe kerk in Rotterdam op te richten. En de Patriarch heeft niet alleen zijn zegen om een Stichting op te richten gegeven, maar ook een speciale petitie geschreven en ondertekent met een verzoek om ons bij dezen te helpen.)
Ik werd heel vriendelijke ontvangen in zijn kabinet bij een klein tafeltje, wat volgens de medewerkers van de Patriarchie een bijzondere affectie betekende. Ik vertelde in het kort, om maar niet teveel tijd te nemen, hoe wij dienen, waar wij mee bezig zijn en welke plannen wij hebben. De Patriarch vertelde over de Bisschoppelijke Concilie, de viering van het 1020-jarige jubileum van het Christendom in Rusland, die in Moskou en Kiev plaats heeft gevonden. Hij vertelde dat het heel zwaar was geweest in Kiev vanwege de politieke situatie, vanwege de plannen van sommigen om een schisma te creëren en ook vanwege de hitte. Alle vele uren durende diensten vonden buiten plaats onder de gloeiende zon. Wat een emotionele en fysieke druk had een 79-jarige starets moeten doorstaan! Na deze reis moest de Patriarch nog een maand bijkomen en herstellen. Ik had de hele tijd de neiging om op te staan en om een zegen te vragen omdat Patriarch al naar de Vigilie door moest (al een paar keer was een non naar binnen gekomen en streng naar mij gekeken alsof zij wou zeggen, waarom houd je de Patriarch zo lang bezig?!). Maar ik had de indruk dat hij zelf ook geen zin had om dit gesprek te beëindigen. Toen het al tijd was om naar de Vigilie te gaan heeft de Patriarch mij zijn zegen gegeven en met cadeaus begiftigd. De Patriarch heeft op mij een kruis gelegd dat uitgebracht was voor de gelegenheid van de 1020-jarige jubileum van het Christendom in Rusland. Toen ik zijn kabinet verliet, keek ik terug en vroeger maakte de Patriarch dan nog een teken van zegen van ver af, maar deze keer zwaaide hij gewoon naar mij toe... alsof vaarwel zeggend.
Vele gebeurtenissen, ook tragische en van historisch belang, heeft Patriarch Alexiy II meegemaakt gedurende zijn patriarchaat. Een poging tot een staatsgreep en de instorting van de Sovjet Unie in 1991, bijna een burgeroorlog in oktober 1993 en een ernstige financiële crisis in 1998. Al die gebeurtenissen hebben hun invloed op het kerkelijke leven gehad. En dezelfde gebeurtenissen zijn ook door het hart van de Patriarch gegaan. In dezelfde jaren moet er gestreden worden tegen verschillen sekten, die het land hebben overstroomd, en hele stadionen voor hun bijeenkomsten en de zielen van gelovigen kochten. In Oekraïne vond een schisma plaats, in het westen zijn uniaten bijzonder actief geworden. De relaties met de Russisch-orthodoxe kerk in het Buitenland werden moeilijk: er werden een aantal parochies en hele diocesen in Rusland geopend, waar priesters werden toegelaten die om disciplinaire redenen uit de Russisch-orthodoxe Kerk gezet waren. Maar tegelijkertijd werden veel kerken en kloosters gebouwd en hersteld. Geestelijke seminaries, zondagsscholen, orthodoxe gymnasiums en orthodoxe kindertuinen werden geopend. Hersteld werd het lang vergeten kerkelijk sociaal dienen – priesters komen weer naar gevangenissen, ziekenhuizen en het leger. Hier volgen een paar statistieken. Aan het einde van het patriarchaat van Patriarch Alexiy II telde Rusland meer dan 29,000 parochies (aan het begin van zijn patriarchaat waren er maar 6,000), 5 geestelijke academies (eerder 2), 3 orthodoxe universiteiten (eerder niet één), 38 geestelijke seminaries (eerder 3), meer dan 800 kloosters (eerder 21), meer dan 11,000 zondagsscholen (eerder niet één) en 157 diocesen (eerder 67). Tijdens het jaar 2008 heeft hij bijna 100 diensten geleid! En de diensten geleid door Patriarch duren geen 1-1½ uur zoals gewoonlijk, maar vaak 3-4 uur met een aantal toespraken en felicitaties na afloop van de dienst. En vergeet daarbij niet dat het steeds om een bijna 80-jarige starets gaat die ook aan ernstige hartproblemen leidt. Na de reis naar Oekraïne om het 1020-jarige jubileum van de Doop van Rusland (Christendom) te vieren heeft de Patriarch bijna 2 maanden moeten herstellen en de verloren krachten weer moeten verzamelen. En binnen zo’n jaar 100 diensten! In deze liefde voor de kerkelijke diensten - ik zou het ook het staan in gebed willen noemen - hebben zijn kerkelijke opvoeding, zijn kerkelijkheid en zijn geloof zich getoond.
Eind november aan het eind van zijn behandeling in Duitsland heeft de Patriarch een liturgie in de kerk van Heilige nieuwe martelaren van Rusland van de Russisch-orthodoxe Kerk in het Buitenland geleid. Is dat niet symbolisch?! Het is grotendeels door zijn inspanningen dat op de dag van het feest van de Hemelvaart des Heren op 17 mei 2008 de twee delen van de Russische Kerk weer één zijn geworden. Tijdens zijn patriarchaat is het proces van canonisatie van nieuwe martelaren en belijders van Rusland begonnen. Op zijn laatste levensdag, 4 december, op de dag van het feest van de Tempelgang van de Moeder Gods heeft hij een liturgie in één van de kathedralen van het Kremlin geleid, en overdag op dezelfde dag een moleben voor de relieken van de heilige Tikhon, Patriarch van Moskou en geheel Rusland in het Donskoy klooster en richtte zich daarbij tot de gelovigen met zijn laatste preek. Op die dag werd de intronisatie van de Heilige Tikhon gevierd die plaats vond in 1917. Patriarch Tikhon is gecanoniseerd tijdens het patriarchaat van Patriarch Alexiy II. En ook dat is heel symbolisch! Patriarch Alexiy II overleed in de ochtend van 5 december in zijn residentie. Op dezelfde dag maar dan in 1932 werd de kathedraal van Christus de Verlosser in Moskou vernietigd, die op initiatief van Patriarch Alexiy II opnieuw werd gebouwd. Zulke gebeurtenissen zijn niet bij de Heer toevallig!
Nadat ik de zegen van Aartsbisschop Simon heb gekregen, ben ik naar Moskou gevlogen om tijdens de begrafenis van de overleden Patriarch Alexiy aanwezig te zijn. Van het vliegveld ging ik meteen naar de kathedraal van Christus de Verlosser, waar de panachida eindigde. Er stonden werkelijk kilometers mensen, iedereen met bloemen, rondom de kathedraal en er was geen eind aan deze rij te zien. Mensen stonden uren lang - soms 5-8 uren - om de mogelijkheid te hebben om naar de kist te komen en hun bloemen neer te leggen. Ik heb witte Nederlandse tulpen meegenomen en ze aan de voeten van de Patriarch neergelegd. En daar stond ik nog even te bidden. De dag daarop volgde de begrafenis met de bijbehorende diensten. Aan de begrafenisdiensten namen hoofden van Plaatselijke Orthodoxe kerken deel: Bartholomeus, Patriarch van Konstantinopel; Ilia, Patriarch van Georgië; Daniil, Patriarch van Roemenie; Hieronim, Patriarch van Athene en geheel Griekenland; Anastasiy, Aartsbisschop van Tirana en geheel Albanië; Christophor,
Metropoliet van Tsjechische landen en Slowakije en vertegenwoordigers van andere Plaatselijke kerken, evenals vele kerkelijke, publieke- en staatsfiguren uit de hele wereld. De dienst werd geleid door de Patriarchaal plaatsvervangende (huidige Patriarch) Metropoliet Kirill. De kist was vol met grote witte rozen die Patriarch Alexiy mooi vond. Na de begrafenisdienst werd de kist werd met handen rond de kathedraal gedragen en daarna door het centrum van Moskou naar de Theofanie-kathedraal gebracht. In 1990 vond daar de intronisatie van Patriarch Alexiy plaats en nu heeft hij daar zijn eeuwige rust gevonden. Die dag zijn er op de televisie geen amusementsprogramma’s uitgezonden – alleen maar documentaires over het leven van de Patriarch en het leven van de Russische Kerk.
Na mijn terugkomst in Nederland heb ik veertig dagen panachida’s in onze kerk in Rotterdam gediend.

Het eeuwige leven en de eeuwige rust aan de overleden dienaar Gods Patriarch van Moskou en geheel Rusland Alexiy!

Vertaling: Ioulia Essenberg
Перевод: Юлия Эссенберг



Home Основы Православия

Утреня

Вторая часть всенощного бдения - утреня напоминает нам времена новозаветные: явление Господа нашего Иисуса Христа в мир, для нашего спасения, и Его славное Воскресение.
Начало утрени прямо указывает нам на Рождество Христово. Она начинается славословием ангелов, явившихся вифлеемским пастырям: "Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение".
Затем читается шестопсалмие, т. е. шесть избранных псалмов царя Давида (3, 37, 62, 87, 102 и 142), в которых изображается греховное состояние людей, исполненное бед и напастей, и горячо выражается ожидающаяся людьми единственная надежда на милосердие Божие. Шестопсалмию молящиеся внимают с особым сосредоточенным благоговением.
После шестопсалмия, диакон произносит великую ектению.
Затем громко и радостно поется краткая, со стихами, песнь о явлении Иисуса Христа в мир людям: "Бог Господь и явися нам, благословен грядый во имя Господне!" т. е. Бог - Господь, и явился нам, и достоин прославления идущий во славу Господа.
После этого поется тропарь, т. е. песнь в честь праздника или празднуемого святого, и читаются кафизмы, т. е. отдельные части Псалтири, состоящая из нескольких последовательных псалмов. Чтение кафизм, так же как и чтение шестопсалмия, призывает нас помыслить о нашем бедственном греховном состоянии и возложить всю надежду на милость и помощь Божию. Кафизма значит сидение, так как во время чтения кафизм можно сидеть.
По окончании кафизм, диакон произносит малую ектению, и затем совершается полиелей. Полиелей слово греческое и означает: "многомилостие" или "многое освещение".

Полиелей есть самая торжественная часть всенощной и выражает собою прославление милости Божией, явленной нам в пришествии Сына Божия на землю и совершении Им дела нашего спасения от власти диавола и смерти.
Полиелей начинается торжественным пением хвалебных стихов:

Хвалите имя Господне, хвалите раби Господа. Аллилуия!
Благословен Господь от Сиона, живый во Иерусалиме. Аллилуия!
Исповедайтеся Господеви, яко благ, яко в век милость Его. Аллилуиа! т. е. прославляйте Господа, потому что Он благ, потому что милость Его (к людям) во век - всегда.
Исповедайтесь Богу небесному, яко в век милость Его. Аллилуия!

При пении этих стихов в храме возжигаются все светильники, царские врата открываются, и священник, предшествуемый диаконом со свечою, выходит из алтаря и совершает каждение по всему храму в знак благоговения к Богу и святым Его.
После пения этих стихов поются в воскресные дни особые воскресные тропари; т. е. радостные песни в честь Воскресения Христова, в которых говорится, как ангелы явились мироносицам, пришедшим ко гробу Спасителя, и возвестили им о воскресении Иисуса Христа.

В другие же великие праздники, вместо воскресных тропарей, поется перед иконою праздника величание, т. е. краткий хвалебный стих в честь праздника или святого.
После воскресных тропарей, или после величания, диакон произносит малую ектению, затем прокимен, и священник читает Евангелие.

На воскресной службе читается Евангелие о Воскресении Христа и о явлениях воскресшего Христа Своим ученикам, а в другие праздники читается Евангелие, относящееся к празднуемому событию или к прославлению святого.
По прочтении Евангелия, в воскресной службе поется торжественная песнь в честь воскресшего Господа: "Воскресение Христово видевше, поклонимся святому Господу Иисусу..."
Евангелие выносится на средину храма, и верующие прикладываются к нему. В другие праздники верующие прикладываются к праздничной иконе. Священник их помазывает благословенным елеем и раздает освященный хлеб.
После пения: «Воскресение Христово» поется еще несколько кратких молитвословий. Затем диакон читает молитву: "Спаси, Боже, люди Твоя..." и после возгласа священника: "Милостью и щедротами..." начинается пение канона.

Каноном на утрени называется собрание песней, составленное по определенному правилу. "Канон" слово греческое и значит "правило".
Канон разделяется на девять частей (песней). Первый стих каждой песни, который поется, называется ирмос, что значит связь. Этими ирмосами как бы связывается весь состав канона в одно целое. Остальные стихи каждой части (песни), большею частью читаются и называются тропарями. Вторая песнь канона, как покаянная исполняется только в Великом посту.
В составлении этих песней в особенности потрудились: св. Иоанн Дамаскин, Косма Маюмский, Андрей Критский (великий покаянный канон) и многие другие. При этом они неизменно руководствовались определенными песнопениями и молитвами священных лиц, а именно: пророка Моисея (для 1 и 2 ирмосов), пророчицы Анны, матери Самуила (для 3-го ирмоса), пророка Аввакума (для 4 ирмоса), пророка Исаии (для 5 ирмоса), пророка Ионы (для 6 ирмоса), трех отроков (для 7-го и 8-го ирмосов) и священника Захарии, отца Иоанна Предтечи (для 9-го ирмоса).
Перед девятым ирмосом диакон возглашает: «Богородицу и Матерь Света в песнех возвеличим!» и совершает каждение храма.
Хор в это время поет песнь Богородицы: «Величит душа Моя Господа и возрадовася дух Мой о Бозе Спасе Моем...» К каждому стиху присоединяется припев: "Честнейшую херувим и славнейшую без сравнения серафим, без истления Бога Слова рождшую, сущую Богородицу, Тя величаем".
По окончании песни Богородицы, хор продолжает пение канона (9-ой песни).

Об общем содержании канона можно сказать следующее. Ирмосы напоминают верующим ветхозаветные времена и события из истории нашего спасения и постепенно приближают мысль нашу к событию Рождества Христова. Тропари же канона посвящены новозаветным событиям и представляют собою ряд стихов или песнопений во славу Господа и Божией Матери, а также в честь празднуемого события, или же святого, прославляемого в этот день.
После канона поются хвалительные псалмы - стихиры на хвалитех - в которых все творения Божии призываются к прославлению Господа: "Всякое дыхание да хвалит Господа..."
После пения хвалительных псалмов следует великое славословие. Царские врата открываются при пении последней стихиры (в воскресение богородична) и священник возглашает: "Слава Тебе, показавшему нам свет!" (В древности этот возглас предварял появление солнечной зари).
Хор поет великое славословие, которое начинается словами: "Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение. Хвалим Тя, благословим Тя, кланяемтися, славословим Тя, благодарим Тя, великия ради славы Твоея...»
В "великом славословии" мы благодарим Бога за дневной свет и за дарование духовного Света, т. е. Христа Спасителя, просветившего людей Своим учением - светом истины.
"Великое славословие" заканчивается пением трисвятого: «Святый Боже...» и тропарем праздника.
После этого диакон произносит подряд две ектении: сугубую и просительную.
Утреня на всенощном бдении заканчивается отпустом - священник, обращаясь к молящимся, говорит: "Христос истинный Бог наш (а в воскресную службу: Воскресый из мертвых, Христос истинный Бог наш...), молитвами пречистыя Своея Матере, святых славных апостол... и всех святых, помилует и спасет нас, яко благ и человеколюбец".
В заключение хор поет молитву, чтобы Господь сохранил на многие лета Патриарха, Православное Епископство, правящего архиерея и всех православных христиан.
Сразу же, после этого, начинается последняя часть всенощного бдения - первый час.
Служба первого часа состоит из чтения псалмов и молитв, в которых мы просим Бога, чтобы Он заутра услышал глас наш и исправил дела рук наших в продолжении дня. Оканчивается служба 1-го часа победною песнью в честь Божией Матери: «Взбранной Воеводе победительная...» В этой песни Божию Матерь мы называем "победоносным вождем против зла". Затем священник произносит отпуст 1-го часа. На этом заканчивается всенощное бдение.



Home Паломничество

Памятка для желающего заказать поминовение

1. Поминальные записки лучше всего подать заранее: вечером или утром, по возможности, до начала службы. Записки с просфорами принимаются до Херувимской песни. После Херувимской можно подать записки на молебен, панихиду или на следующую Литургию.
2. Вписывая имена, поминайте своих близких - это уже молитва.
3. В записке не принято писать более десяти имен. Если имен намного больше - подайте несколько записок.
4. Имена положено писать в родительном падеже (о здравии "кого?").
5. Первыми обычно пишут имена священнослужителей, указывая их сан, например: "о здравии" епископа Тихона, игумена Георгия, иерея Павла; затем свое имя и имена православных (крещеных) родных и близких. То же относится и к запискам "о упокоении".
6. Все имена должны быть даны в церковном написании (Иоанна, а не Ивана) и полностью (Александра, Николая, но не Саши, Коли).
7. В записках не указываются фамилии, отчества, звания и титулы, степени родства.
8. Ребенок до 7 лет в записке упоминается как младенец - младенца Иоанна.
9. В записках «о здравии» перед именем можно упомянуть: "болящего", "воина", "путешествующего", "заключенного". Не пишут в записках - "страждущего", "озлобленного", "нуждающегося", "заблудшего".
10. В записках "о упокоении" усопший в течение 40 дней по кончине именуется "новопреставленный". В записках "о упокоении" перед именем, если применимо, можно написать "убиенный", "воин", "приснопамятный" (в день смерти или другой памятный день).

Записки бывают простые - их священник читает при совершении проскомидии (подготовительная часть Литургии), и заказные, когда имена ваших родственников поминаются священником еще раз уже на самой Литургии.
Записки на молебен или панихиду подаются отдельно. Время совершения молебна или другой требы желательно согласовать со священником.
Молебен – это сугубая молитва, совершаемая обычно после Литургии и посвящаемая Господу Иисусу Христу, Богородице или святым угодникам Божиим. Молебны бывают о здравии, перед началом дела, благодарственный и другие. Усопшие на молебнах не поминаются, для сугубого поминовения усопших существует панихида.
В храме можно заказать длительное поминание живых и усопших: сорокоуст (на 40 дней), полугодовое, годовое.
Одно поминание не исключает другого: можно одновременно подать записку на совершаемую в этот день службу, заказать молебен и длительное поминание.

Храм нуждается в пожертвованиях прихожан, в том числе и за совершение треб. Сомневаясь в размере пожертвования за длительное поминание или требу, спросите совета в свечной лавочке.

Братья и сестры! Помните, что храм и священнослужители существуют на ваши пожертвования.

Образец написания записок
Voorbeeld gedenkinsgbriefjes

Записка Записка
Informatie betreffende gedenkingsbriefjes

1. Er zijn twee typen briefjes, die voor de levenden (rood) en die voor de overledenen (zwart).
2. Lever de briefjes van tevoren in, bij voorkeur voor het begin van de dienst. Briefjes met prosforas worden tot het Cherubijnenlied aangenomen. Na het Cherubijnenlied kunt u briefjes voor een moleben, panachida of voor de volgende Liturgie indienen.
3. Gedenkt tijdens het schrijven van de namen diegenen die u wilt herdenken - ook dat is een gebed.
4. Het is niet gebruikelijk om meer dan 10 namen op één briefje te schrijven. U kunt beter een paar briefjes indienen.
5. Schrijf eerst de geestelijken met vermelding van hun rang op (bijv. Bisshop Viktor, hegoemen Georgi, priester Tichon, diaken Antoni) daarna uw eigen naam en de namen van uw orthodoxe vrienden en naasten. Hetzelfde geldt voor briefje voor levenden en overledenen.
6. U dient alleen de volledige voornamen (Elisabeth, niet Els; Petrus, niet Piet) te schrijven, geen achternamen, graad van verwantschap of titulatuur.
7. Voor de naam van een kind jonger dan 7 jaar schrijft men ‘kind’ (bijv. kind Johannes).
8. Op briefjes voor de overledenen wordt de persoon tijdens de eerste 40 dagen na zijn dood de “pasoverledene” genoemd. Op de herdenkingsdagen (verjaardag, naamdag, dag van het overlijden) van de overleden persoon kunt u vóór de naam “eeuwig herdachte” schrijven.

Er zijn ‘gewone’ briefjes, die tijdens het bereiden van de Offergaven – Proskomidie (nog vóór de Liturgie) door de priester worden gelezen en zogenaamde briefjes ‘op verzoek’, de namen op briefjes ‘op verzoek’ worden nogmaals gelezen tijdens de Heilige Liturgie.
Briefjes voor moleben en panachida worden apart ingediend. Het tijdstip van de moleben of panachida wordt besproken met de priester.
Moleben – is een korte gebedsdienst, die na de Liturgie of op een andere dag plaats vindt en gewijd is aan onze Heer Jezus Christus, de Moeder Gods of andere Heilige(n). Tijdens een moleben herdenkt men alleen levenden. De panachida is een dienst uitsluitend voor overledenen.
In de kerk kunt u ook een herdenkingsbriefje ‘op verzoek’ voor een langere tijd indienen: voor 40 dagen, een halfjaar, één jaar.
U kunt meerdere briefjes tegelijkertijd indienen: ‘gewone’ briefjes en die voor de moleben en/of panachida.
De kerk leeft van de donaties van kerkgangers en parochianen, onder anderen voor het dienen van persoonlijke diensten zoals moleben of panachida. Als u twijfelt hoeveel u kunt offeren voor het langdurige herdenken van uw naasten, kunt u terecht bij de kaarsenkiosk.

Broeders en zusters, de kerk en haar geestelijke zijn in hoge mate afhankelijk van uw bijdragen!

 

Home Паломничество

Удивительное это дело - Великий пост
Анатолий Бабюк

Началось это два года назад после нашей паломнической поездки на Валаам.
Хотя если честно, то для меня всё началось ещё в том далёком забытом теперь детстве в Твери, в тогдашнем Калинине.
Поехали мы из любопытства ну и ещё из-за детского ожидания - а вдруг в этом что-то есть? Ведь должно же быть что-то ощутимое и для нас, простых смертных в том, что подвигало славноименитых иноков на монашеский подвиг. Что-то ёкало глубоко-глубоко в сердце.
В поездку на Валаам нас вовлекла наша родственница Марина. Марина часто рассказывала нам о своей поездке в Дивеево, в Задонский монастырь и по другим православным местам, вызывая наш искренний интерес и белую зависть. Мы собирались в очередной отпуск к родственникам в Россию, но как только Марина сообщила нам о том, что едет паломничать с Солнечногорской группой на Валаам и по храмам Санкт-Петербурга, мы тут же поменяли планы и уговорили её вписать и нас в список участников. Поездка на 10 дней, большую часть нашего уже запланированного отпуска. Смущенно переглядываемся... родственники нам не простят. Потом, немного поразмыслив, мы успокоились. Родственники поймут, к тому же в оставшееся от каникул время мы интенсивно посетим всех. Поделимся впечатлениями о Валааме. В этот раз обойдёмся без многодневных застолий. К тому же Марина сообщила, что один родственник – мой старший брат Александр - составит нам компанию. Мы давно были наслышаны о Валааме, и тут всё вдруг встало на свои места. Урррааа! Едем!

В назначенный день вечером мы стояли на окраине Твери, на обочине трассы Москва - Санкт-Петербург и ждали автобуса. Нас было трое – я, Светлана и старший брат Александр. Марина ехала вместе с группой из самого Солнечногорска. Александр как всегда балагурил, развлекая нас последними «свежими» анекдотами. Он любил и умел рассказывать всяческую несуразицу забавно и увлеченно. Вот и автобус. Большой и высокий туристический болид с московскими номерами. Кидаем вещи в багажное отделение и заходим в салон. К нам сразу поворачивается молодой человек и живо представляется – «Иван. Наслышан о вас от Марины». Иван едет вместе с мамой Еленой, подругой Марины.

Понемногу осваиваемся и входим в ритм дороги. Дорога – любимое наше увлечение. Путешествовать спонтанно и непредсказуемо, что может быть интереснее – автобус к тому же один из наших любимых видов транспорта. Дух российской жизни незаметно возвращает нас в другую для нас жизнь, в нашу жизнь «до». До нашего отъезда в Голландию. Автобус мерно гудит, за окном понемногу темнеет. Мимо пролетают знакомые сёла – Поддубки, Медное, Думаново. Микрофон оживает привычным потрескиванием и лидер нашей группы Ирина, говорит – "братья и сестры, давайте помолимся". Начинаются путевые молитвы: Господу нашему Иисусу Христу, Пресвятой Богородице, святителю Николаю, псалмы и многое другое, нам пока незнакомое и малопонятное. Где знаем - читаем вместе, где не знаем - слушаем.
То ли от непрерывного покачивания, то ли от мерного звука автобуса и негромкой молитвы вслух в душе вдруг начинают оживать давно забытые ощущения. «... иже везде Сый и вся исполняяй, сокровище Благих и жизни Подателю...» «Отче Наш, иже еси на небеси, да святится имя Твое...» « ... радуйся Николае, Пречудный Чудотворче...»...вдруг вспоминаю себя мелким непоседой, сидящим на ступеньках солеи в храме Белая Троица, куда мама водила нас на службу. Запах ладана, позвякивание кадила, густой бас дьякона читающего ектению, молитвы Божественной Литургии. Забытое далекое детство возвращалось властно и неотвратимо. Отворачиваюсь к окну, чтобы скрыть нахлынувшие на меня эмоции.
Едем всю ночь, в полудрёме за окном видим огни городов, сёл, деревень. В голове смещение пространства и времени. Вспоминается всё подряд: школьные поездки, туристические походы с палатками, летние каникулы в деревне и многое другое. Всё это проплывает как в дремотном видеофильме.
Пункт нашего автобусного назначения – Приозерск, что на берегу Ладоги. Оттуда теплоходом на Валаам. От сна восстаём, уже проехав Санкт-Петербург, который мы так и не увидели.

Приозерск, маленький неприметный городок, постсоветская индустриально-рыболовецкая окраина. На берегу, огороженном ржавым забором – пристань. Вокруг горы строительного мусора – страна в движении. Здесь выгружаемся, забираем дорожные вещички. Стоим гурьбой и понемногу просыпаемся. Ирина - руководитель группы - сообщает последние организационные новости. Настраиваемся на неопределенное ожидание. Когда придёт теплоход никто не знает, да и узнать негде. На причале информации ноль, а на воде следов нет. Бродим по лесу, судачим о том – о сём. Александр нашёл благодарных слушателей и повёл своё бесконечное one-man-show, мы улыбаемся – этим скучно уже не будет.
Теплоход подкатил неожиданно и споро - неожиданно для нашего долговременного прогноза ожидания и споро для такого маленького и хлипкого причала. Привычный «Метеор» с синими буквами имени славного Валаамского игумена неспешно пришвартовался. Имя Валаамского игумена, к сожалению, в памяти стерлось. К моменту прибытия теплохода на берегу уже сформировалось несколько паломнических групп. Кроме нас были православные с Украины и, по-моему, откуда-то из Тулы. Ирина-гидесса спешит к капитану теплохода со списком нашей группы в руках, краткий обмен «паролями-явками», и мы можем проходить на посадку. С каким-то новым трепетным чувством идём по шаткому трапу на привычный советский «метеор». Посадка прошла быстро и без задержек. На теплоходе мы нашли местечко, оставили вещи и вышли на палубу посмотреть, как будем отправляться. Через несколько минут мотор теплохода заурчал, и мы почувствовали привычную дрожь под ногами. Из серо-пасмурного Приозерска отплывали как в неведомую страну – отсюда и навсегда. Тогда мы ещё не знали, что так всё и будет.
Стремительный бег «метеора», брызги и шелест воды из-под крыльев теплохода, растворяющийся вдали берег - мы опять в дороге. На теплоходе начинается православная молитвенная жизнь. Тут и там слышаться голоса молитвы, псалмов. Начинаем ощущать себя православными и настроение от этого радостно приподнимается. Приглядываемся друг к другу, улыбаемся, заговариваем с братьями и сестрами из других групп. Понемногу знакомимся, обмениваемся «путевыми заметками», расспрашиваем, кто где уже был и какие сложились впечатления. Украинцы достали припасы, зашуршали обертками снеди. Мы улыбаемся – сейчас начнут соблазнять украинским «наркотиком»- салом. Украинцы хлебосольно предлагают нам попробовать домашние яства. Кто-то пробует и нахваливает....

Наше уютное путешествие на теплоходе длилось не очень долго. Мы ещё беседовали с попутчиками и обменивались дорожными рассказами, когда наш водный пассаж уже прерывается возгласами – «смотрите, смотрите – Никольский скит!» Мы прибываем! Выходим на палубу «метеора» и, держась за поручни, смотрим на величественный храм Никольского скита, остающийся по левому борту теплохода. Белый архитектурный узор церкви венчается золотым куполом и православным крестом. Чуть дальше видим приближающийся монастырский ансамбль Валаамской обители. Через какое-то время мы были уже в бухте Валаамского монастыря. Теплоход причаливает, и мы спешим на выход. Радостное нетерпение подгоняет паломников. Оглядевшись, и найдя друг друга, растянувшейся колонной поднимаемся по дороге в гору. Сквозь деревья, окружающие центральную усадьбу, видны бело-голубые башенки Спасо-Преображенского собора Валаамского монастыря. Красота! Дух захватывает! Девушка-послушница в платке и с приколотой на блузке этикеткой-именем - бэйджиком - встретила нас на причале и коротко рассказала, что нас ожидает во время нашего пребывания в обители. Хорошая новость в том, что жить мы будем в монастырской гостинице, о которой послушница рассказывала с видимой гордостью. Затем девушка перечислила основные пункты нашего двухдневного пребывания на Валааме: служба в соборе, потом скит Александра Свирского, Никольский скит, скит Во имя всех святых, монастырское кладбище и, конечно же, службы – утреня начинается в 6 утра!!! Кормить обещали в монастырской трапезной. Заманчиво!
Поднимаемся в горку, проходим между густыми многолетними деревьями. Входим в серо-мрачное здание бывшего санатория для раненых военнослужащих, лишившихся рук и ног, который был размещен в Валаамской обители советской властью. Здесь ещё общежитие, в котором живут люди никак не относящиеся к монастырю. Проходим через здание и выходим во двор, дверь слева ведёт в гостиничные покои. Повсюду строительство. Здание справа в лесах и интенсивных строительных звуках – визжит электропила, стучат молотки, громыхает оцинковка. Поднимаемся на самый верх. Серьёзная входная дверь в гостиничный комплекс. Нас быстро распределяют по комнатам. Мужчины и женщины отдельно. Комнаты просторные, заставлены одно и двухъярусными кроватями. Красивые деревянно-резные двери, уютный свет и добротная отделка располагают к длительному здесь пребыванию. В коридоре нас собирает священник монастыря и произносит приветственную речь. Говорит тепло и дружелюбно, сразу проникаешься какой-то особой братской атмосферой. Запомнились слова батюшки: «Кто-то из вас приехал поклониться святыням, кто-то из любопытства, кто-то с туристическим интересом - оставьте это на время. Господь собрал вас всех под всеми этими перечисленными предлогами с одной только целью - напомнить вам о спасении вашей души, о том единственном и главном деле жизни каждого человека на Земле. Разбудить в вас ту сердечную негасимую искру Божественного присутствия, задёрнутую тяжелой шторой повседневной суеты. Не огорчайте Его, используйте каждое мгновение отпущенного вам здесь времени, Он любит вас всех такими, какие вы есть. Завтра вы пойдёте в скит Во имя всех святых, там и ваш святой ждёт встречи с вами. Он уже давно молит Господа нашего Иисуса Христа об этой встрече. В скиту не спешите, постойте в храме. Дайте вашему святому пообщаться с вашей измученной душой. Дайте ему прикоснуться к вашему застывшему сердцу теплом его любви. Вот увидите - перемены в вашей жизни не заставят себя ждать. Ни один из вас не вернётся обратно таким же, как вошёл в скит».
...Новое незнакомое это чувство – чувство, что в мире есть Кто-то, Кто любит тебя несмотря ни на что. Именно тебя, того, кого ты и сам не всегда жалуешь за все приобретенные за земную жизнь житейские свои «прелести». Дрожь прошла по всему телу... Так любила только мама, которой давно уже нет рядом, которая давно уже в мире ином.
«В половине шестого утра вас разбудят на службу – продолжал батюшка. Обычно будят колоколом, но в связи с разными ремонтными работами и послушаниями, чем получиться, тем и разбудят, так что не обессудьте».
В половине шестого мы с братом Александром поднялись по нашему «внутреннему» колоколу. Быстро собрались и отправились в собор Спаса-Преображения. По дороге возле храма увидели дюжего инока, который взяв в руку длинную строительную доску колотил в неё каким-то отпилком. Мы заулыбались. Инок дружелюбно поприветствовал нас и продолжал невозмутимо стучать в свой импровизированный «колокол» громогласно приговаривая – Пора люди добрые, пора на службу! В храме ещё темно, горят только лампады у икон и свечи по одной-две на подсвечниках тут и там. Пришедшие на службу целуют иконы, ставят свечи и неслышно передвигаются по храму. Инок на клиросе негромко читает часы. Прикладываемся с братом к иконам Спасителя и Божьей Матери и выбираем место, где будем стоять во время службы. Вслушиваемся в чтение часов, которые как бы отмеряют неторопливое течение времени. Вдруг тихо растворяются двери храма и один за другим входят монахи в черных одеждах, в полном молчании вереницей проходят к иконам и выстраиваются в два ряда напротив амвона, лицом друг к другу. Начинается братская служба. Монахи чистыми ровными голосами один за другим читают молитвы. Храм понемногу наполняется. Братия, завершив службу и шелестя одеждами, удаляется. Откуда-то из глубины храма раздаётся негромкое пение. Мужской голос удивительными неповторимыми переливами на церковно-славянском языке исполняет молитвенные песнопения. Голос его словно сам по себе плывёт по церкви, поднимается на внутренний балкон храма, плывёт над нашими головами. Этот теплый, какой-то солнечный голос катится, словно ручей по нашим душам, касается сердца, трогает невидимые струны, от которых из глаз непроизвольно катятся слезы. Плечи начинают сотрясать рыдания, что-то застарелое рвется наружу, сдерживаться больше нет сил.
После службы спешим на завтрак в трапезную. Помолившись, все вместе садимся на длинные лавки за такой же длинный стол. Трапезная полна паломников. Одни только что пришли, другие, уже встав со своих мест, распевно благодарят Господа за блага земной и духовной жизни. Вкусно всё просто неописуемо. Простая и понятная еда – хлеб, каша, рыба, чай с плюшками. Кто-то из паломников спрашивает послушницу, накрывающую на стол – «А что, рыбу-то разве можно?» Послушница поворачивается и ответствует, снисходительно поглядывая – «Кушайте-кушайте, не тревожьтесь. Вы что ж думаете, мы вам что - положим без благословения Владыки? Вы ж в монастыре, не в Интуристе». Улыбаемся и уписываем еду за обе щёки.
После завтрака по плану - скит Александра Свирского. Имя этого святого нам неизвестно. До скита восемь километров, пойдем туда на катере. Быстро собравшись, спускаемся на пристань. По дороге замечаем степенно идущего батюшку, подходим за благословением. Батюшка добродушно поглядывая на нас, благословляет всех, оглядывая каждого как-то поверх головы. Поневоле оглядываюсь назад. Никого.
В скит Александра Свирского отправляемся двумя маленькими катерами. Вся наша группа и те, кто к нам примкнули, едва помещаемся на двух небольших суденышках. Шумит и фыркает мотор, и мы опять огибаем остров Никольский, направляясь к месту нашего назначения. С нами на катере оказался священник из паломников. Он как-то отрешенно сидел на своём месте и смотрел в тёмную воду, словно творил благостную непрерывную молитву. По дороге девушка-послушница рассказывает нам о житии Александра Свирского. Удивлению нашему нет предела. До нашей поездки мы даже и не слышали об этом чудодейственном подвижнике и молитвеннике.
На острове разбредаемся маленькими группками. Бродим по тропинкам с указателями, пока не набредаем на келлию Александра Свирского, вырубленную в скале. Слева - поклонный крест, по скале бежит маленький ручеёк. По одному, сгибаясь, входим в келлию, становимся на колени и припадаем к камню, освященному молитвенным подвигом святого. На стенке кельи на небольшом выступе перед иконой Спасителя горят свечи. Непостижимо! В этом убогом помещении, в котором находиться можно было разве только согнувшись в три погибели или стоя на коленях, монах подвизался 29 лет! Для человека, привыкшего к благам современной цивилизации просто непостижимо....
Когда все из тех, кто стоял рядом с кельей, побывали в ней, несколько человек обратились к батюшке, что приехал с нами вместе на катере, с просьбой отслужить молебен Александру Свирскому. Все встали на колени и молебен начался. Батюшка читал молитвы внятно и распевно. Поклонный крест перед нами, шум ветра в деревьях над головой и мы коленопреклоненно внимаем словам молитвы. «... И помоги нам слабым, немощным и малодушным, потерявшимся в волнах мирской суеты. Отче Александре, угодниче Божий, умоли Господа нашего Иисуса Христа, дабы не оставил нас своею Благодатию, да даст нам ум противостоять натиску бесовскому, заполонившему всю нашу страну, всю нашу жизнь своею тёмной силою. Трудно нам, благий отче. Сам видишь - Государя у нас нет, некому заступиться за нас, а те правители что есть, позабыли Бога. Не остави нас, святый отче Александре своею молитвою и заступлением...»
По окончании молебна мы как в полусне поднялись с колен и двинулись вглубь острова. По пути нам встретилась небольшая деревянная скитская церковь. Зайдя в церковь, мы поставили свечи и приложились к образам Спасителя, Божьей Матери и Александра Свирского. На выходе из храма в свечной лавке увидели икону Александра Невского. Купили. Икона оказалась последняя. Мы радостно переглянулись – ведь это нас ждал святой благоверный князь Александр.
Добравшись до пристани острова Святой к назначенному для отправления часу, мы обнаружили, что нас только половина группы. Другая половина прибывших на катере паломников вместе со священником осталась в келье Александра Свирского, и оставшийся богомольный народ явно не торопился к причалу. Капитан дал несколько предупреждающих гудков, потом один прощальный, и мы отправились обратно в центральную усадьбу. Капитан катера проворчал что-то невнятное, потом громко добавил, что оставшихся подберёт другой катер через полтора часа, а он не может больше медлить, потому что его ждут паломники с другого острова. Оставшиеся на острове Святом вернулись поздно вечером. Спокойные и умиротворенные. Они говорили, что очень благодарны Господу за то, что у них была возможность в тишине помолиться в келье Александра Свирского.
В скит Во имя всех святых или Белый скит пошли одни мужчины. Женщинам туда по уставу монастыря вход закрыт. Женщины остались за оградой, в ожидании мужчин, которых они попросили принести им воды из колодца, что находится на территории скита. По рассказам осведомленных паломниц вода эта обладает особым целебным свойством. Молча зайдя в церковь Белого Скита, мы встали, обращаясь с молитвой каждый к своему святому. В тишине и молчании текло время. Потом глубоко вздохнув, каждый крестился и тихо выходил во двор. Во дворе мужчины образовали живую очередь доставки колодезной воды. Одни опускали ведро, другие подставляли бутылки, флаконы и другие ёмкости. Вся вода из источника была с благодарностью воспринята женской частью группы.
Валаамские дни пролетели быстро и легко. Последующие события: посещение игуменского кладбища, могилы игумена Дамаскина, Никольского скита и пешая прогулка на остров Никольский по небольшому мостику, всенощное бдение в Спасо-Преображенском храме - сменяли друг друга плавно и естественно. Днём последнего дня пребывания на Валааме мы поблагодарили нашего экскурсовода-послушницу. Высказали ей все теплые слова признательности.
После полудня перед нашим отъездом небо начало хмуриться. Свинцовые облака нависли над куполами монастыря. Кто-то проговорил - "рано ещё, не надо бы нам уезжать, да и Господь вон хмурится". Уезжать явно не хотелось, но, увы, вариантов у нас на тот момент не было. Дни паломнической жизни в монастыре расписаны по часам. Гостиница готовилась к приёму следующих групп. Пора отправляться. С дорожными сумками мы стоим на монастырской пристани, дождь хлещет нас упругими струями. Мы прячемся и жмёмся к разным строениям, к часовенке неподалёку от пристани, к навесам торговых рядов, хозяева которых обеспокоенно сворачивали свою торговлю. Наконец нам дали сигнал к посадке. Наш проверенный «метеор» подрагивал возле пристани. Ветер крепчал и рвал пожитки из наших рук. Загораживаясь от потоков воды с небес кто чем может, мы прорывались внутрь теплохода. Капитан показался из рубки корабля, озабоченно поглядывая на небо, на горизонт, что-то проговорил, показывая рукой на тяжелые дождевые облака стоящей рядом с рубкой старшей нашей группы Ирине. Ирина согласно и как-то испуганно покивала головой. Через несколько минут мы отчалили. Капитан обратился к пассажирам по громкой связи. Сказал, что погода очень сложная и вдали от берега может быть опасно. «Будем прорываться», - сказал он напоследок. Паломный народ, сидящий в салоне теплохода, состоящий в основном из женщин, испуганно приуныл.
Жестокий шторм обрушился на наш «метеор» сразу, как только мы вышли из-под прикрытия берегов. Теплоход, набрав скорость, поднялся на водные крылья и волна била в днище так, что сотрясались мы все, вместе с подпрыгивающими вещами. Кто-то истерически ойкал, кому-то их женщин стало дурно и вокруг неё забегали побелевшие от страха подруги. «Метеор» надрывно завывал, выскакивая из волны, удары в днище стали ещё сильнее. Чувство было такое, что какой-то огромный разухабистый молот бухал снизу, как нам тогда казалось прямо под нашими ногами. Корпус корабля трещал и вздрагивал как огромное рассерженное животное. Понемногу нами начал овладевать страх. В такой переплёт стихий мы не попадали ещё ни разу. Перекрикивая рёв волн, капитан прокричал по громкой связи, что сил теплохода не хватает, чтобы прорваться через штормовой фронт, и мы возвращаемся обратно. Нос корабля стал поворачивать вправо. Всё быстрее и быстрее и вдруг весь теплоход вздыбился своим левым бортом и начал заваливаться направо. Побелевший капитан судорожно крутил штурвал, мы, не отрываясь, смотрели на него, ожидая развязки.
Команда теплохода в мокрых прорезиненных костюмах носилась по судну, выкрикивая какие-то отрывистые команды. Как нам показалось, капитан корабля в последний момент переломил фатальное заваливание судна, и мы развернулись левым бортом. Ещё несколько тревожных минут и мы опять под защитой берегов острова. Причалив к монастырской пристани, паломники стремительно выскакивали из теплохода. Казалось, что всего в несколько секунд все стояли на пристани с вещами и готовые бежать куда угодно, подальше от перенесенного кошмара. Капитан вышел из рубки и развёл руками. Мы понимающе покивали головами. Слава Богу! Слава Богу! Слава Богу!
Мы все понимали, что перевернись мы даже в километре от острова, у нас просто не было бы шансов вплавь выбраться из этой катавасии стихий. Я вдруг вспомнил сцену из недавно просмотренного фильма – «Иисус». Перепуганные апостолы панически борются с парусами и рулём рыбацкой лодки, пытаясь преодолеть удары разбушевавшейся стихии. Тогда я скептически улыбался, снисходительно поглядывая на испуганных учеников Господа. Теперь мой скепсис и улыбку как волной смыло. Апостолов вызволил Господь, нам же по нашим грехам остается только надеяться на Его всепрощающее милосердие.
Немного придя в себя от пережитых волнений, начинаем размышлять, где будем ночевать и как быть дальше. Вся наша последующая программа трещала по швам. Ирина горестно вздыхала, сжимая в руках малополезный теперь мобильный телефон. Нашу поездку на остров Коневец она уже отменила. Куда теперь? Несколько минут спустя узнаем, что продолжение нашей штормовой эпопеи следует. Нас пересаживают на другой теплоход, без водных крыльев, который может пройти сквозь штормовой фронт.
Опасливо пересаживаемся в другой теплоход, обреченно смотрим на удаляющийся берег – «Господи, прости и помилуй»!
Эта попытка почти повторила предыдущую. Неутихающий шторм ударил, как только мы вышли из-под берегов Валаама. На том самом опасном пятачке нашего предыдущего разворота корабль как бы застывает на месте. Ни вперёд, ни назад. Мотор надрывно гудит, и всё судно судорожно сотрясается от напора волн. Через несколько минут становится ясно – нам не прорваться. Капитан по громкой связи подтверждает наш диагноз и сообщает, что он поворачивает судно на Сортавала - городок на карельском берегу Ладоги недалеко от Финляндии.
Повернув на Сортавала, мы не ощутили облегчения. Шторм набрасывался на теплоход то с кормы, то сбоку, играя нами как игрушкой. Волны с пугающим шумом били в окна салона. Вдруг кто-то из паломниц предложил – давайте читать акафист Николе Чудотворцу. Сначала тихо и испуганно, затем всё громче увереннее начали раздаваться знакомые строки славословия в честь любимого в народе святого. Всё громче и громче звучала молитва, лица прояснялись, глаза веселели. Страх начал отступать. После неистовой и казавшейся бесконечной вакханалии природы начал отступать и шторм. Спустя какое-то время мы уже шли по спокойным ленивым волнам Ладоги. Перенесенные штормовые мгновения казались нам выдумкой напуганных путешественников. Причалив в Сортавала, мы с изумлением поглядывали друг на друга. Было ли это все с нами на самом деле или всё это какое-то мрачное наваждение.
Водители нашего автобуса отказались ехать из Приозёрска в Сортавала, сославшись на плохую дорогу. Ирина дозвонилась до них, как только мы сошли на берег. За нашими украинскими попутчиками автобус пришёл, украинцы созвонились со своими водителями ещё по дороге в Сортавала. Стало ясно, что наши водители отказались приехать за нами по какой-то другой причине. Собравшись вместе стали думать и гадать, как добираться до Приозерска. Ирина узнала номер телефона таксопарка и выяснила, что нас могут отвезти таксисты. По цене договорись оптом. Такси подъезжали быстро, мы садились в них по четыре человека и машины уезжали в ночь.
Водитель нашей машины оказался человеком немногословным, но супермузыкальным и совершенно непробиваемым. Музыка ревела, выплёвывая попсовый текст в духе молодёжного рэп-ритма. Автомобиль нёсся по петляющему в лесу полотну дороги в полной темноте. Ни столбов освещения, ни признаков жилья. На наши просьбы ехать чуть тише водитель никак не реагировал. Промчавшись на полной скорости по одному из многочисленных ухабов, мы услышали металлический лязг и два хлопка, машина запетляла. К нашему великому облегчению водитель сумел остановиться. Выбравшись наружу, мы увидели, что оба колеса с правой стороны автомобиля спущены. Мы переглянулись - похоже, что наша ладожская «штормовая вакханалия» не отпускала нас и тут.
В машине не оказалось ни одного запасного колеса. Наш водитель связался по рации со своими коллегами и спустя несколько минут примчались две машины и наши пробитые колеса поменяли. Дальше ехали в тишине. Радио водитель выключил. Часам к пяти утра подъехали к Приозерску. В центре городка на площади возле нашего автобуса ужа собралась вся группа. Ирина пошла будить водителей, но процесс этот оказался непростой. Хмурые, раздраженные они прошли в кабину и через несколько мгновений открылись двери. В автобус заходили как в старый добрый дом. Ирина пересчитала всех присутствующих по головам, и мы отправились. Впереди - Санкт-Петербург.
После всех переживаний предыдущего дня все сразу провалились в дорожный сон. Спали до самого Питера. Просыпаться начали тогда, когда автобус остановился на стоянке справа и позади собора иконы Казанской Божией Матери. Из автобуса выходили как-то неуверенно, трогая ногами асфальт.
Посещение кафедрального собора не входило в нашу паломническую программу, но Ирина очень хотела, чтобы мы поклонились Казанской иконе Божией Матери. Она рассказала нам о судьбе этой замечательной православной святыни, обретенной после пожара 1579 года в Казани, и о её дальнейшей загадочной судьбе. Мы с радостью согласились. Было рано, служба ещё не началась. В огромном храме тишина, горят свечи и лампады. Неслышно подходим к иконе, потом стоим, обращаясь в молитве к Богородице.
И тут я вдруг понимаю, что тогда в Приозерске, когда мы на теплоходе отправлялись на Валаам, мы действительно отчалили навсегда. Навсегда от той нашей запутанной и смутной жизни блуждания в потёмках. От отчаяния и безнадежности, душевной пустоты и повседневной всеразрушающей суеты, от бессонных мучительных ночей.
Мы причалили к другому берегу. К берегу Веры, Надежды и Любви, к берегу Спасения.
Молча возвращаемся к автобусу.
В автобусе нас уже ждут. Едем в Александро-Невскую лавру на службу.
Александро-Невская лавра встретила нас многолюдьем. Православный народ спешил к началу Литургии. Из открытых дверей магазинчика, что у ворот лавры, благоухает монастырским хлебом. Спешим внутрь вместе со всеми. Служба ещё не началась, и мы успеваем к исповеди. Литургия в Александро-Невской лавре начинается торжественно и степенно. Возгласы служащего священника сменяются пением хором антифонов. Храм наполняется благозвучием православного Богослужения. Звучит ектения, благоухает ладан. Торжественно раскрываются царские врата. От всей этой красоты и благолепия мы просто почувствовали, как что-то раскрывается у нас в душах.
После службы мы зашли в хлебную лавку у ворот лавры и купили мягкий, душистый монастырский хлеб. Вкусныыыый! Просто объеденье!
У Александро-Невской лавры в автобусе нас уже ждал наш гид Олег. Старшая нашей группы Ирина рассказывала нам о том, как Олег сопровождал предыдущую группу и как все были довольны его рассказами об истории Санкт-Петербургских храмов, святых, подвизавшихся в земле петербургской, истории города, знаменитых петербуржцах и многом другом.
Наши дни в Санкт-Петербурге пролетели просто как один миг.
Подворье Леушинского монастыря и трагичный рассказ о затопленной православной святыне. Затем - служба в храме женского монастыря Иоанна Кронштадтского, собор Николо-Богоявленский Морской и икона Николая Чудотворца, подаренная храму Николаем Вторым, Новодевичий монастырь и монастырское кладбище.
Мы были просто ошеломлены. Вся эта красота, вся эта величественно - трагичная православная жизнь была здесь и тогда, когда мы ещё жили в Советском Союзе. Эта наша земная православная жизнь держалась на плечах удивительных людей, проявлявших истинное мужество и героизм, вдохновляемые глубокой и трепетной верой в Господа.
Мы словно заново открывали страну, в которой мы, как нам тогда казалось, жили.
Сколько же времени нашей бесценной жизни и тяжелых испытаний нам понадобилось, чтобы мы наконец проснулись к этой истинной, православной жизни.
Воистину терпение Господа безмерно!
На ночлег мы приехали в церковь Святого Илии Пророка. Маленькая старинная церковь, рядом подворье. Общая трапезная, неприхотливые спартанские условия, нас всё это уже не волновало. Мы жадно впитывали эту пропущенную нами и такую близкую нам жизнь. Наш автобус прилично задержался пробираясь по насыщенному движением городу, и когда мы вошли в трапезную подворья оказалось, что предыдущая группа уже умяла весь наш ужин. Разочарование было написано на наших лицах. От голода и усталости мы почти падали. У дальней стены трапезной стоял накрытый стол, за которым сидел настоятель храма с гостями. Настоятель храма поднялся и сказал, что еду нам сейчас приготовят, а чтобы нам было веселее ждать ужина его гостья, солистка Мариинского театра, споёт для нас что-то красивое. Яркая молодая женщина поднялась из-за стола, подошла к пианино и легко и просто исполнила произведение Алябьева «Соловей», потом что-то лиричное и ещё что-то веселое. Настроение наше видимо улучшилось, и когда мы начали аплодировать и просить продолжить концерт, принесли наш ужин. Настоятель храма поблагодарил от всех нас свою гостью и благословил нашу трапезу.
На следующий день наш ожидала поездка в храм Казанской иконы Божией Матери в Вырице. К мощам Серафима Вырицкого, духовника Александро-Невской лавры.
Разные и сложные ощущения от совместного следования к местам паломничества. Незнакомые люди. Малознакомый образ паломнической жизни. Акафисты в автобусе, молитва перед едой. Утреннее и вечернее молитвенное последование. Непонимание и недоумение сменялось благоговением и внутренней тишиной, естественность и простота молитвы и благостная соборность службы сменяли неудобство и скованность пребывания в этом новом для нас качестве – паломников.
К концу поездки мы из "номинальных" христиан плавно и естественно превратились в православных христиан. Это чудо для меня необъяснимо.
Это всё равно, что сидеть всю жизнь на берегу реки и рассуждать о её значении и вдруг в один момент решиться и войти в реку и поплыть и ощутить её прохладу и утоление. Всё равно как праздно сидеть на камне мечтательно размышляя о небе, о полётах и вдруг взмыть ввысь и ощутить рокот горнего мира и упругость вышнего ветра.
Вспомнил притчу:
" На берегу стоят люди и рассуждают о плавании. Те, кто плавал, говорят - "О, это такое наслаждение, парить в воде, уходить на глубину и взмывать к поверхности, качаться на волнах и рассекать их руками". Другие, кто никогда не решался войти в воду, говорят - Ну нет. Это неправда. Вода холодная и неприятная, да и чувствуешь себя в ней неуклюжим бегемотом. Ничего хорошего.
Пока вдруг кто-то из никогда не плававших не решается и не входит в воду и плывёт. Фыркает, барахтается, но плывёт. Потом измученный своим первым опытом выходит он на берег и говорит - "Это не то, что говорили первые и не то что, говорили другие". Это что-то совсем другое... но теперь я знаю, ЧТО это такое и что я с этим буду делать"
Первый наш Великий пост мы прошли "номинально", не имея никакого опыта в этом удивительном восхождении по Лествице. Остались только впечатления о каноне Андрея Критского, Страстной Седмице и Благословенной Пасхе, празднике Воскресения Господня.
Небольшая уютная роттердамская церковь, заполнена верующими как никогда. В церкви горят только свечи. Читается книга Деяний святых апостолов. Сменяя друг друга, прихожане читают священный текст о сошествии Святого Духа на апостолов в день Пятидесятницы, о Церкви Христовой; неспешно звучит рассказ о Великом Чуде - пришествии Господа во плоти на нашу землю, о Его доброте и кротости, великодушии и безграничной Любви. В церкви - тишина и скорбь. Скорбь о Великой Жертве Господа за нас, за всех людей, за всё человечество. Нарастает движение службы. Всё громче звучат песнопения, священники и прислужники переоблачаются в праздничные одежды и вдруг, как взрыв, как раскрытие небес звучит – «Христос Воскресе!» И радостный мощный ответ: «Воистину Воскресе!»
Всё громче и громче звучит радостный возглас, в котором весь смысл спасения рода человеческого - Христос Воскресе! Christos Anesti! Christ is Risen! Christus is opgestaan!
Трудно передать все чувства и ощущения, проносящиеся в ошеломленном сознании. Невозможно рассказать скептичному уму, что это значит - Великий пост, путь Покаяния, уготованный нам Спасителем.
Есть только одно средство почувствовать, что это значит - оставить бесцельное сидение на берегу Реки Жизни и войти в Живую Воду Спасения.



Home
Объявления

30 мая в Неделю Всех святых Литургию в нашем храме совершит архиепископ Брюссельский и Бельгийский, управляющий Гаагской и Нидерландской епархией Симон. Начало богослужения в 10.30. В этот же день, если позволит погода, состоится ежегодный приходской праздник под открытым небом - приходской пикник. Билеты можно приобрести в нашей свечной лавке. Подробную информацию о пикнике можно найти на нашем сайте www.ruskerk.nl

Настоятель


Редакция благодарит Анатолия Бабюка, предоставившего свой материал для этого номера «Православного собеседника».

С нетерпением ждем от прихожан и читателей новых рассказов, а также вопросов, комментариев и предложений.
Материалы принимаются в электронном формате.
Рукописи не рецензируются и не возвращаются.
Мнение редакции может не всегда полностью совпадать с мнением авторов материалов.
При использовании авторских материалов нашего издания просьба ссылаться на «Православный собеседник».


Редакционная коллегия:

Протоиерей Григорий Красноцветов
(главный редактор)
Алевтина Захарова
(детский редактор)
Виктория Черепнина
Юлия Эссенберг
(выпускающий редактор)
 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 1 из 16
Разместите
наш баннер
на своем сайте!

ХРАМ СВ. БЛАГОВЕРНОГО ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ АЛЕКСАНДРА НЕВСКОГО - ROTTERDAM

Код баннера
смотрите здесь


Паломническая служба для инвалидов



«Сестры» — Ново-Тихвинский женский монастырь



Ðåéòèíã@Mail.ru

Rambler's Top100

Православный каталог